Эх, дороги…

<p>Почти сразу из молодых парней 1925-1926 года рождения новые власти сколотили отряд истребителей. Петр Иванович называет его дружиной. Стояли в охранении, искали диверсантов, предателей. Но продолжалось это недолго. В конце марта приехал в село лейтенант, собрал его погодков - и маршем, минуя военкомат, прямо в часть.</p> <p>- Мать меня хорошо собрала, – рассказывает Петр Иванович. - На мне ватные штаны, фуфайка, сапоги - все почти новое. А у лейтенанта обмундирование потрепанное, грязное, кое-где прожженное. Видать, досталось им, пока шли от Сталинграда. Лейтенант мне и говорит: «Петро, вам в части все равно выдадут новое обмундирование, давай меняться». Я и поменялся.</p> <p>Пешком дошли до Разумного. Часть людей оставили там. А я попал в Крутой Лог, в 95-ю дивизию. Выдали нам винтовки - и в траншею. А об обмундировании никто и не заикнулся. Так во всем своем и воевали. Траншеи были чуть дальше, чем где сейчас пушки стоят в Крутом Логу. Зябко было, сыро. Бегали греться в какую-то будку невдалеке.</p> <p>Через какое-то время нас на передовой сменили и отвели во второй эшелон. Шли пешком. Довели нас до моих родных мест. С командиром уже познакомился, говорю ему:</p> <p> «Отпусти на час домой.</p> <p> Он говорит: «Не могу, отпрашивайся у капитана».</p> <p>Помаялся я немного, а домой-то хочется, прошел к капитану. Он говорит: «Иди, только не один, возьми приятеля». Взял я друга из нашей же деревни, и пошли. А перед уходом спрашиваю, где вас потом искать. Он говорит: «В Большом Городище у провала, там привал будет». Погостили мы немного дома и догнали часть у провала. А потом пошли на переформирование.</p> <p>По словам Петра Ивановича, стояли они у хутора Зеленый. Я попытался найти этот хутор на карте. Ближайший к Большому Городищу был хутор Зеленый Гай Корочанского района. Хутор Зеленый есть и в Прохоровском районе, но это намного дальше. По словам же П. И. Химичева, пока они стояли во втором эшелоне на переформировании, к нему три раза приходила мать, приносила поесть и проведать. Возможно, во время войны был такой хутор и поблизости. По словам Химичева, он был полностью сожжен. Не исключено, что восстанавливать его было после войны уже некому.</p> <p> Стояла так дивизия до июля. Тот период запомнился молодому солдату тоннами вырытой и переброшенной земли. Копали траншеи, строили доты и дзоты, землянки и блиндажи. Изрыли вокруг хутора все. Так пополнение учили воевать. Иногда приезжали артисты с концертами. Отсюда Химичев еще раз просился дом навестить. И тот же капитан не только отпустил, но и дал лошадь с возницей и разрешил отпуск на три дня. Отдохнули.</p> <p> А пятого июля, по словам Химичева, с зарей немец начал наступление. И часть его перебросили в район сел Хохлово, Киселево, Шахово Белгородского района. На каком-то лугу налетела авиация немецкая, начала бомбить. Впереди была небольшая возвышенность.</p> <p> - Только стали подниматься, на склоне накрыло минометным огнем. Залегли. Лежали долго, - вспоминает Химичев. Наконец младший лейтенант, командир взвода поднялся и кричит: «Вперед!»</p> <p> За ним его связной. Тут их обоих и убило. А рядом ранило земляка Ивана Долженко в ногу. Кричит, что есть мочи «Спасите!» А что под огнем минометов сделаешь? Кричу ему: Потерпи, сейчас немцы огонь перенесут и поможем».</p> <p>Немцы и вправду огонь перенесли, и Долженко вынесли в тыл. А мы пошли вперед. Я опять попытался по карте определить, где происходили эти события. По всему, бои шли по Северскому Донцу. Он как раз протекает невдалеке от названных сел. Есть на карте и луга между рекой и селами. А вот возвышенность отыскать не удалось.</p> <p>В составе пятой гвардейской армии Химичев освобождает правобережье Днепра, воюет на левобережье. Военные дороги приводят его в Западную Украину, участвует в Львовско–Сандомирской операции.</p> <p>На Сандомирском плацдарме П. И. Химичев уже служил в артиллерии, в батарее противотанковых 76-мм пушек. Противотанковые пушки отличались от точно таких же полковых удлиненным стволом, и вполне успешно противостояли и “Тиграм”, и “Фердинандам”.</p> <p> Сандомирский плацдарм запомнился Химичеву еще и тем, что во время оборонительных боев там постоянно проходили учения войск, причем с применением боевых снарядов. Учились преодолевать оборону противника, уничтожать огневые точки, танки противника. Зачем это все, он понял только, когда началось с этого плацдарма наступление наших войск. Ни до, ни после Химичев такой артподготовки, как в том наступлении, не помнит. От стрельбы и разрывов стоял сплошной гул. На вражеских позициях земля смешалась с дымом, стояла просто стена серая. После такой артподготовки линию обороны немцев прошли без задержек и пошли дальше. Это было начало освобождения Польши.</p> <p> Когда после войны П. И. Химичев увольнялся из армии, ему дали вместе со всеми документами и справку о том, какие крепости он с полком брал на пути к Берлину. Список был большой, но затерялся. Но он помнит некоторые из боев. Особенно под Бреслау. Крепость, которую наши окружили при наступлении к Одеру.</p> <p>- Бои были жесточайшие, - рассказывает Петр Иванович. - Один раз немцы пошли на прорыв из окружения. Идут, рукава засученные, судя по всему, пьяные, на ходу стреляют. У нас к тому времени пехоты было маловато, и она не выдержала, стала отходить. Отошла уже к гаубичной батарее, которая стояла на прямой наводке. Тут подъезжает «Виллис» командира дивизии генерала А. И. Олейникова, он уже пожилой был, выходит с палочкой и с пистолетом, и кричит: «Лежать! Лежать!»</p> <p>Пехота и залегла. И немца не пропустили. Вот что такое командир.</p> <p>Под командованием Олейникова Химичев прослужил до конца войны. И вспоминает о нем очень тепло. Кстати, в том памятном бою Олейникову было всего 46 лет. Однако молодому бойцу он казался уже пожилым.</p> <p>Одер, по словам Химичева, форсировали с ходу. Бросили понтоны - и на другой берег. Также перешли и Нейсе. На Берлин была открыта прямая дорога. Но их дивизию повернули на Дрезден. С боями захватили и этот город. Вернее, то, что от него осталось. Это были сплошные развалины.</p> <p>Сначала заняли оборону по Эльбе, а затем форсировали ее и пошли на Прагу.</p> <p>По Чехословакии шли практически без боев. Чехи встречали восторженно, цветами забрасывали. Вообще такого приема не было нигде. Так и дошли до Праги. А ее обороняли власовцы. Но, как те ни сопротивлялись, разбили и их. В Праге, в садике Масарика, есть такое место в этом городе, и закончилась война для Петра Ивановича Химичева. Война, но не служба. Из Чехословакии их полк перебросили в Австрию, в город Амштеттен, что в 112 километрах от Вены. Стояли на бывшем полигоне, где в свое время натаскивал свою армию Паулюс. Особенно поразили наших движущиеся мишени, и солдат и танков, бетонированные укрытия со стенами толщиной чуть ли не в метр, и постоянное напряжение. То и дело на наши посты совершались нападения, часто погибали от своего же оружия. Домой солдат вернулся только в 1949 году.</p>